«Третий нефтяной шок» или все-таки «первый газовый»?
Фото: Cfoto / Keystone Press Agency / Global Look Press
События вокруг Ирана уже гарантировали мировой экономике спад в 2026 году, но если они с той же интенсивностью продолжатся еще пару месяцев, то могут ввергнуть мир в полноценную трехлетнюю депрессию (или, как в последние годы стало модно говорить, рецессию, что сути не меняет). И непосредственной причиной станет отнюдь не только нехватка нефти, уверен экономист и постоянный колумнист журнала «Компания» Дмитрий Адамидов.
Если очень упрощать, каждый дополнительный месяц конфликта, уничтожающего ближневосточную добычу нефти и мощности по сжижению газа, равносилен добавлению одного года к последующему экономическому спаду. Объяснение тут очень простое: ломать не строить.
Скажем, сложное технологическое оборудование изготавливается долго — по полтора-два года, поэтому восстановление производственных мощностей того же катарского СПГ займет от двух лет, если не больше (точный объем разрушений, по понятным причинам, сегодня неизвестен, да и не все ракеты еще выпустили).
Но это еще полбеды. Вполне возможно, что Катару будет и проще, и выгоднее построить вместо завода СПГ новые мощности по производству удобрений — они за последнее время выросли в цене до самого высокого уровня с сентября 2022 года. Особенно сильно подорожали азотные удобрения, в производстве которых используется природный газ. Так, цены на мочевину год к году взлетели уже на 79%. До начала войны примерно треть мировых поставок удобрений проходила через Ормузский пролив.
С этой точки зрения, удобрения от СПГ выгодно отличаются тем, что их транспортировка может осуществляться сравнительно дешево и не требуется ни сложное оборудование для сжижения, ни сложный и дорогостоящий танкер-газовоз. Так что после завершения острой и горячей фазы конфликта восстановление экономики региона может пойти совершенно по иному пути, что приведет к закрытию заводов по производству удобрений в Европе, Азии и обеих Америках.
Ситуация иллюстрирует очень простую мысль: мир в который раз «уже никогда не будет прежним», а новая конфигурация размещения производительных сил сейчас не ясна даже записным футурологам.
Вернее сказать, они эксплуатируют старые клише до полного их обессмысливания. Вот, например, типичный пассаж про «отказ от нефтедоллара»:
«Конфликт может стать катализатором ослабления доминирования нефтедоллара и зарождением нефтеюаня», — написала во вторник в аналитической записке стратег немецкого банка Маллика Сачдева, ссылаясь на сообщения СМИ о том, что Иран разрешает проход судов через Ормузский пролив, если оплата за нефть производится в юанях. Китай, давний партнер Ирана, также является крупнейшим покупателем иранской нефти.
Тут сказана очевидная глупость: Иран не пропускает танкеры определенных стран, а также тех, кто не заплатил за проход, как это было с пакистанским танкером, а как и в чем рассчитываются за нефть конечные потребители, думаю, никого не интересует.
Но важнее другое: основная проблема текущего момента не в деньгах и расчетах, а в том, что нефти и газа физически может не быть. Ни по каким ценам. Советским людям, заставшим эпоху товарного дефицита, это хорошо понятно, а все остальные просто не имеют необходимого социального опыта, чтобы осознать проблему. Денег у вас может быть много, и каких угодно — долларов, юаней, рупий, дублонов, денариев, керенок, — но купить на них вы ничего не сможете, потому что товара нет и взять его неоткуда.
Неочевидные последствия войны на Ближнем Востоке
Во-первых, природный газ. В отличие от нефти, быстро восстановить поставку СПГ на мировой рынок даже в случае скорого завершения конфликта не получится, а там, где имеются терминалы по сжижению, может не оказаться столько газа, чтобы компенсировать выпавшие объемы с Ближнего Востока.
Во-вторых, удобрения на основе газа. Их проще вывезти, но заместить будет тоже сложно, потому что треть поставок — это очень много. Дефицит удобрений вкупе с плохими погодными условиями гарантирует тяжелые 2026–2027 годы на рынке продовольствия.
В-третьих, инертные газы. Это вроде бы сравнительно небольшой рынок, но критически важный для производства полупроводников и микропроцессоров. Вкупе с дефицитом собственно газа это все может нанести двойной удар по индустрии искусственного интеллекта: подорожает и генерация электроэнергии, и элементная база, плюс случись физический дефицит чипов — ИИ-пузырь может и не выдержать.
А вот с самой нефтью и нефтепродуктами, как ни странно, проблем меньше всего: с 1973 года страны-потребители и создали стратегические нефтяные резервы, и нарастили альтернативные источники энергии, так что чем заправиться будет, другой вопрос — по какой цене. Генералы и политики, как обычно, готовились к предыдущей войне: последствия нефтяного шока предусмотрели, а последствия газового и продовольственного — скорее всего, нет.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Еще по теме
